Пыль осела на ладони Джеймса Локка, когда он осторожно снял крышку с деревянной коробки, найденной в дальнем углу городского архива Бостона. Октябрьский вечер уже опустился на город, и единственным источником света была настольная лампа, отбрасывающая тусклый круг света на документы, предназначенные для каталогизации.
«Документы федерального бюро расследований. Операция в Инсмут, 1928. Совершенно секретно», — гласила полустертая надпись на пожелтевшей папке, которую никто не открывал, должно быть, несколько десятилетий. Джеймс ощутил прилив профессионального любопытства. В его двадцать семь лет должность младшего архивариуса Бостонского исторического общества казалась ему скучной, но находки вроде этой придавали смысл бесконечным часам в пыльных хранилищах.
***
Прошла неделя с тех пор, как Джеймс начал работать с материалами инсмутского дела. Большинство документов представляли собой типичные отчеты о рейде: показания свидетелей, сухие описания арестов, конфискации имущества и разрушения «незаконных дистиллерий» — официальный повод для вторжения в изолированный приморский город. Но в самом низу коробки он обнаружил то, что перевернуло его жизнь — небольшую записную книжку в кожаном переплете, почерневшем от времени и, возможно, морской воды.
«Личный дневник агента Роберта Олмстеда, Федеральное бюро расследований. Не подлежит включению в официальный отчет».
Джеймс бережно открыл первую страницу, и ощутил странное покалывание в пальцах, как будто электрический ток пробежал по коже.
***
*14 февраля 1928 года.*
*Мы прибыли в Инсмут сегодня ранним утром. Мое первое впечатление — запах. Тяжелый, гнилостный запах рыбы и чего-то еще, чему я не могу найти названия. Жители выглядят болезненно. У всех странная походка, словно они не привыкли ходить по суше. Глаза широко расставлены, шеи кажутся деформированными. Директор Гувер называет их «вырождающимися», но я вижу здесь нечто более зловещее, чем простое генетическое вырождение.*
*Завтра начинается операция. Я беспокоюсь не о сопротивлении со стороны местных — они кажутся пассивными и медлительными. Я беспокоюсь о том, что мы можем найти в глубинах этих древних домов.*
***
Джеймс читал записи Олмстеда каждый вечер, после работы, не в силах оторваться от жутких подробностей рейда. Агент описывал подвалы, ведущие к подземным туннелям, странные золотые украшения с непонятными символами, тайные алтари с каменными идолами, изображающими рыбоподобных существ.
На третьем вечере чтения Джеймс впервые увидел странный сон. Он плыл в темной, холодной воде, но не испытывал ни страха, ни дискомфорта. Впереди мерцали огни подводного города, с циклопическими строениями из зеленого камня. «Й’ха-нтлеи,» — шептал голос в его голове. «Дом.»
***
*16 февраля 1928 года.*
*Сегодня мы взяли штурмом орден Дагона. Преподобный Заддок сопротивлялся — пришлось применить силу. В его кабинете нашли книги на неизвестном языке с иллюстрациями, от которых мутится рассудок. Нашли фотографии: люди в различных стадиях трансформации. Младенцы с жабрами. Гувер приказал сжечь все, но я сохранил одну книгу. Должен изучить.*
*В городе обнаружены туннели, ведущие к морю. Часть отряда спустилась туда, но связь прервалась. Слышали странные крики. Операция свернута. Я видел… нечто… выходящее из воды у Дьявольского рифа. Нет, не стану это записывать. Никто не поверит.*
***
К концу третьей недели Джеймс заметил изменения. Сначала это было просто ощущение постоянной жажды и сухость кожи. Потом он заметил, что его глаза стали будто шире расставлены, а шея словно удлинилась. Коллеги тоже заметили перемены — они начали избегать его, бросая обеспокоенные взгляды.
Сны становились все более яркими. В них он уже не просто наблюдал за подводным городом — он жил в нем, дышал водой, разговаривал с существами, которых почему-то не боялся и считал своими родичами.
Однажды вечером, придя домой, он посмотрел на старый семейный альбом. Фотография его бабушки, Элизабет Марш, привлекла его внимание. Широкие, немного выпученные глаза, длинная шея, странное выражение лица… Джеймс никогда раньше не замечал этих деталей.
***
*20 февраля 1928 года.*
*Официально операция завершена успешно. Доклад отправлен в Вашингтон. Я включил только факты о ликвидации нелегальных спиртоварен и арестах членов преступной группировки. Ни слова о том, что я видел в туннелях, о существах, что наблюдали за нами из-под воды, о странных превращениях жителей Инсмута.*
*Но я чувствую, что Инсмут не закончился. Что-то осталось. Что-то ждет. А может, и во мне что-то изменилось с тех пор, как я прикоснулся к тем артефактам. Мне снится океан. Глубины. Голоса, зовущие меня.*
*Завтра я отправлюсь в Аркхем, найду профессора из Мискатоникского университета. Говорят, он специалист по культам и древним религиям. Возможно, он объяснит, что я видел в Инсмуте и что происходит со мной.*
***
Это была последняя запись в дневнике Олмстеда. Последующие страницы были вырваны, оставив лишь обрывки, намекающие на то, что агент узнал свою семейную историю, обнаружив среди своих предков выходцев из Инсмута.
Джеймс закрыл дневник и подошел к зеркалу. Его кожа приобрела сероватый оттенок, глаза стали больше и будто выцвели, а на шее появились странные складки, похожие на зачаточные жабры. Но что пугало его больше всего — эти изменения не вызывали в нем отвращения или страха. Скорее, он ощущал странное освобождение, словно сбрасывал ненужную оболочку.
***
В течение следующих дней Джеймс погрузился в исследование своей семейной истории. Он обнаружил, что его бабушка действительно была родом из Инсмута и покинула город незадолго до рейда 1928 года. В семье никогда не говорили о ее происхождении — только упоминали, что она «с побережья».
Он также нашел старое фото, спрятанное между страницами семейной Библии — его бабушка в молодости, стоящая на берегу моря. Рядом с ней находился мужчина с отчетливыми «инсмутскими чертами» — его дед, о котором в семье тоже предпочитали не говорить.
***
Той ночью сон был особенно ярким. Джеймс стоял на берегу моря, где огромные волны разбивались о скалы. Из воды к нему тянулись руки — не вполне человеческие, с перепонками между пальцами. И голоса — многочисленные, звучащие в его голове:
«Пришло время вернуться домой, к твоим истинным предкам. Глубоководные ждут тебя. С каждым поколением кровь разбавляется, но зов океана всегда найдет путь к сердцу потомка. Дагон ждет. Матерь Гидра ждет. Великий Ктулху дремлет, но не вечно.»
***
Неделю спустя Джеймс Локк исчез. Его квартиру нашли пустой, с открытыми окнами, через которые проникал холодный морской ветер. На столе лежала записка:
«Я понимаю теперь, что произошло с агентом Олмстедом. Он, как и я, нес в себе кровь Инсмута. Дневник лишь пробудил то, что всегда было во мне. Я отправляюсь на поиски истины — в Инсмут, или то, что от него осталось. А оттуда — глубже, к истинному дому нашего рода. Не ищите меня. В море я найду бессмертие и свободу, которых нет на поверхности».
Дневник агента Олмстеда исчез вместе с ним.
***
Полгода спустя рыбаки из порта неподалеку от руин Инсмута сообщили о странном зрелище: человеке, плывущем в открытом море в штормовую ночь, движущемся с невероятной скоростью, словно какая-то сила влекла его к глубоководной впадине за Дьявольским рифом. Когда спасательная лодка приблизилась, пловец нырнул и больше не показывался на поверхности.
А в тихих водах у берега иногда можно заметить фигуру, наблюдающую издалека за маленькими рыбацкими поселениями. Фигуру существа, которое когда-то было человеком по имени Джеймс Локк, но теперь принадлежит морю и древним глубинам, где ждут его новые родичи — в вечном городе Й’ха-нтлеи, под покровительством Глубоководных и их темных божеств.