Я, Мудрятина, самый башковитый сквиг в этой гурьбе крикунов и прыгунов. Никто из зеленюг не думает, што у сквига могёт быть мозг размером с орочью почку… Никто, кромя младшего вожака Дыгзага. Оно и к лучшему.
Красное солнце Уланнора встаёт над горизонтом. Я сижу на плече у Дыгзага и смотрю на лагерь. Все готовятся к битве. Чую запах смазки для стволов, гормоны напыжившихся орков и кровь сырого грокса, которого они жрали утром.
Скажу вам, несильно хочется быть мудрым в этом дурном мире. Все эти дни я наблюдал, как имперцы подтягивают свои прыгающие железяки и бронетанки. Мы обречены. Обречены, как сквиг в зубах у мегабосса. Но пацаны этого не видят.
– Чё смурной такой, Мудрятина? – спрашивает Дыгзаг, чеша меня за ухом.
Как объяснить этому зеленому болвану, што маленький отряд бойзов не сдюжит против батальона Астартес? Но я только шире разеваю пасть, как бы говоря «голоден, босс».
***
– ВАААААГХ! – грохочет в который раз Убиван, самый громкий парень из наших. – МЫ ИМ ПОКАЖЕМ! РАЗДАВИМ ЮДИШЕК!
Я тихонько прыгаю к нему на плечо и шепчу в ухо:
– Сссслушай, жирняк. Ты лишний раз не кричи «ВАААААГХ», пока до боя далеко. Экономь голосовые желязы для битвы. Вот тогда-то и покажешь им, кто самый громкий боец в галактике.
Убиван смотрит на меня удивлённо.
– Ого! Мудрятина дело базарит!
Конечно дело, ты, зеленая башка. Только я не говорю ему, што чем меньше они шумят, тем дольше имперцы не определят наше точное местоположение. Выиграем хоть пару часов жизни.
***
Ночью сижу у костра и слушаю треп молодняка. Все боятся, хоть и не признаются.
– Эй, Мудрятина! – окликает меня маленький Грыбб. – А ты веришь в Горка и Морка?
Я делаю свой самый мудрый сквижий взгляд и медленно киваю. Пацаны собираются вокруг.
– Горк и Морк, – шепчу я голосом, который они принимают за сквижье бульканье, но Дыгзаг почему-то всегда понимает, – они как… как два больших пальца на ваших руках. Без них никак не удержишь хорошую пушку.
– Чё он булькает, Дыгзаг?
Дыгзаг морщит лоб:
– Он грит, што Горк и Морк смотрят на нас. И што хорошая драка – это как подарок богам.
Я киваю. Близко к тому, што я сказал. Хотя на самом деле я имел в виду, што если есть хоть какой-то шанс на выживание, то только благодаря тому, што мы все пойдем в бой как единый зеленый кулак.
***
Утро последнего дня. Мы слышим гул титана вдалеке. Я вижу лица бойзов – даже самые тупые начинают понимать, што дело дрянь.
Я прыгаю между ними и начинаю делать смешные кульбиты. Глупо выгляжу, конечно, но орки начинают ржать.
– Глянь на Мудрятину! Совсем мозги растерял перед дракой!
Дыгзаг подхватывает меня, сажает на плечо:
– Вы не поняли, пацаны! Мудрятина показывает, как надо двигаться в бою! Прыгай, крутись и кусай за задницу! Так даже титану можно фитиль вставить!
Бойзы смеются. Страх отступает. Я вздыхаю внутри своей сквижьей груди. Их не спасти, но хоть умрут они с боевым настроем.
***
Перед самым боем Дыгзаг остаётся со мной наедине. Чистит свой шутер.
– Знаешь, Мудрятина, – говорит он тихо, – я, кажись, понимаю, о чем ты булькаешь. Не всегда… но часто.
Я замираю. Неужели этот зелёный болван…
– Мы все сдохнем сегодня, да?
Я медленно киваю.
– Но ты нас не бросаешь. Подбадриваешь. Как настоящий орк.
Я снова киваю.
– Может, Горк и Морк превратят твою душу в орочью в следующей жизни. Ты заслужил.
Я комкаю мордочку. Вот уж «награда»! Стать таким же тупым, как они? Но потом смотрю на Дыгзага, на его решительность, на готовность пойти в безнадёжный бой, и думаю – может, и не так плохо быть орком. Глупым, но свободным.
Горн трубит вдалеке. Пора.
– ВААААААААААГХ! – кричит Дыгзаг, и я раззеваю свою пасть, издавая самый громкий сквижий вопль.
В конце концов, если уж помирать, то с самой громкой и рубиловной дракой, какую только видела эта вселенная!
Потому што даже самый мудрый сквиг знает: в этой гребаной галактике смерть – это только начало настоящего веселья.